|
Что заставило меня пойти в Зону, я не знаю. Да и не помню. Может быть, хотелось просто острых ощущений. Как это и раньше частенько бывало. Чувство, когда адреналин хлещет в организме, а инстинкт самосохранения отключается напрочь. Помню отрицательные высказывания друзей, родных. "Зачем тебе это?!”… "Жить надоело?!”… "Окстись парень!” Отец был в гневе. Мать рыдала. Любимая девушка бросила. Но особенно, очень хорошо запомнилась реакцию моего брата-близнеца.
С детства нас часто путали между собой. Брат был точной копией меня. Правда, характерами мы всё же отличались. В принципе, как и бывает между двумя братьями или сёстрами. Один ангелочек, другой сущий дьяволёнок. Таким как раз и был мой близнец. Заводила с взрывным характером, любящий размять кулаки в какой-нибудь передряге, даже не касающейся его самого. В школьные времена, я не редко "покрывал” братца. Не то, что бы он просил меня это делать. Скорее всего, меня вынуждало чувство непобедимого братства. Чувство одного целого организма, разделённого на две части, но вместе с тем тесно связанного духовной связью.
Шок, который он испытал, узнав, что я иду в Зону Отчуждения, наверно навсегда запечатался у меня в голове. Неподдельное волнение, сменяющееся отчаянием. На миг, я даже захотел всё бросить и навсегда забыть об этой опасной затеи. Но это был бы не я, ибо не таким человеком являюсь. Может быть на тот момент, я должен был поступить иначе. Может быть, я бы сейчас лежал спокойно на диване с любимой девушкой, а не валялся бы в вонючей грязи, истекая кровью. Не испытывал бы сейчас той боли. Духовной, и в тот же момент физической. Что теперь уже говорить? Что можно исправить? Что можно вернуть? Ничего. Теперь уже ничего…
***
Холодный, влажный воздух после дождя. Пахло свежестью. В такие моменты, хочется просто дышать. Шагать по лужам, и вдыхать лёгкую свежесть. Огромные, серые тучи заволокли всё небо. Слабые лучики солнца пытались пробиться через дымовую завесу. Мокрые ветки деревьев развивались под слабым, ледяным от дождя ветром. Тишина. Лишь ветер шумел, пролетая под каждой травинкой, задевая каждый не большой кустик. Казалось, что жизни здесь и нет вовсе. Хотя асфальтовое покрытые дороги заставляло думать об обратном. Она была достаточно не ровная. Видимо, проложили её ещё в годах 80-х. Старость сделала асфальт тёмно-серым. Из-за чего дорога казалось ещё более ветхой.
Я медленно шагал по дороге, неся за спиной не большой рюкзак. Серые, походные джинсы были испачканы мелкими каплями луж. Охотничья, плотная куртка надёжно защищала от прохладного воздуха. Для полного счастья не хватало лишь пары обычных перчаток. Из-за их отсутствия, приходилось засовывать руки в карманы, дабы не подвергать холодному ноябрьскому ветру. Вдалеке показалась цель, к которой я шёл уже не один час. Автобусная остановка. Ноги изрядно натёрли неудобные, старые дедовы сапоги, из-за чего быстро передвигаться не получалось. Куртка, конечно, согревала хорошо, но была жутко не удобной. Явно предназначена для похода в обыкновенный лес, за обычными грибами или ягодами. Больше всего в этой куртке мне понравилось наличие капюшона. Мог спокойно заменять шапку, хотя, и с шапкой было бы не плохо. Мне, в принципе, было всё равно. Какая разница, есть ли шапка или нет? Главное, чтобы уши были в тепле, а это можно исполнить и с помощью обычного, но в тоже время плотного капюшона.
Вскоре, перед моим взором показалась та самая небольшая, потёртая остановка. Её состояние меня конечно не удивило. Вся краска полопалась от старости, из-за чего можно было разглядеть не один её слой. Матерные слова очень сильно выделялись своим размерам и яркостью. Видимо, тот кто всё это написал, не пожалел краски. Старая лавка дышала, можно сказать, еле-еле, и поэтому садиться на неё я не рискнул.
Ну, вот и всё. Осталось только дождаться автобуса. Обратной дороги не было. Нет, конечно, была. Но для меня она уже закрыта и недосягаема. После всего, что я сделал, возвращаться назад было уже бессмысленно. Раньше надо было думать. Принял решение, иди до конца. Ибо нечего тогда выпендриваться было. Как я уже сказал, чувство адреналина было для меня необходимым скорее психологически. Может из-за того, что в детстве был прилежным мальчиком. Предпочитал скорее книжки и выполнение домашнего задания, чем шумные гулянки, с такими же пацанами своего возраста. И не достаток адреналина, который в основном выделялся при играх в "Войнушку” и "Казаки-разбойники”, заставлял меня в будущем совершать иногда глупые, но в тоже время экстремальные поступки. Прыгать с парашютом; играть в пейнтбол, бегая по лесу; заниматься скалолазанием. Вскоре, всё это показалось мне совсем не интересным, обычным. Хотелось чего-то нового, более опасного и смертельного. И решение этой проблемы пришло с очередным выпуском новостей о таинственной Зоне Отчуждения.
Первое впечатление, конечно, было потрясающее. Территория полная опасных аномалий, страшных мутантов, каких-то неизученных артефактов, смертельных Выбросов, и храбрых, а может быть просто глупых Искателей приключений - сталкеров. Нарушители закона тайно проникали на запрещённую властями территорию. Некоторые счастливчики всё-таки проскакивали. А вот те, кого отлавливали, получали бесплатную путёвку на тот свет первым рейсом, без права возвращения соответственно. Таких случаев, как ни прискорбно, было многовато. Пацаны, мужики, старики. Да кто бы ты ни был! Хоть баба. Всех заносили в мёртвый список. Поэтому, всех кто отправлялся в Зону, называли одним лишь простым словом "Смертник”. Помню, скольких усилий мне стоило успокоить мать, доведённую чуть ли не до инфаркта моим сообщением. Помню, как орал отец, грозясь, что лучше меня прямо дома из дедова ружья хлопнет. Помню, как девушка удивилась, даже сначала не поверив. Единственный, кто отреагировал тихо, был моим братом. Пускай с нескрываемым душевным ударом, но без слов. Как же долго не было автобуса. Я начал всё сильнее, и сильнее уходить в свои мысли. Не замечал всего происходящего вокруг. Хотя ничего и не происходило. Тихо. Только ветер…
– Ждёте автобуса, молодой человек?
Не сказал бы, что в тот момент я испугался, но подпрыгнул от неожиданности достаточно высоко. Передо мной стоял обычный старичок лет шестидесяти. Худощавого телосложения. Лёгкая куртка была явно не его размеров, и поэтому смешно висела, придавая старику забавный вид. Не обычные, синие штаны, с двумя карманами на молниях. И особенно меня развеселила не большая, обычная кепка. Она окончательно завершала стиль "аля деревня”.
– Да, жду. Скоро подъехать должен, – ответил я с неохотой, говорить сейчас не хотелось ни с кем.
Тянуло полностью погрузиться в свои мысли. Думать о прошлом, разбирать происходящее, программировать будущее. Любые разговоры в данный момент были только в тягость.
– Хорошая сегодня погода. Свежестью пахнет, холодно правда, – сказал дед, глубоко вздохнув при этом.
– Ноябрь всё ж таки.
Старик молчал. Может, почувствовал, что разговорами меня будет только утомлять. А может просто тем для разговора не находилось. По крайней мере, такой исход положения меня обрадовал. Тихо ждать автобуса.
– Знаешь парень, – снова начал старик, к моему сожалению, – никогда не стоит делать того, на что ты пока не готов пойти. Даже если это тебе кажется наиболее необходимым.
– Что?! – не смог сдержать нахлынувшее на меня чувство крайнего удивления.
Ничего не объяснив, старик побрёл в противоположном направлении от остановки. Могу с уверенностью сказать, что был крайне заинтригован. Чувство растерянности всё не исчезало, пока я смотрел на отдаляющийся силуэт старика. Что за чертовщина? Было ли это знаком? Пытался ли этот дед предостеречь меня? Может быть, я зря всё это затеял? Может, стоит пойти обратно домой? Стоит ли навсегда забыть об этом абсурде, и заняться более перспективным делом в жизни?
Куча вопросов терзало моё сознание. Я встал перед выбором. Идти дальше, или повернуть назад? Пойти навстречу смерти, или же послать её "на” и тихо дожить свой срок на этом свете? Решение. Нужно было принять решение.
Вдалеке показался обычный, жёлтый "Эталон”. Всё. Через несколько секунд решать будет уже нечего. Либо вперёд, либо назад. Автобус подъехал к остановке так близко, что чуть не задел меня лобовым стеклом. Лучше бы задел. Не надо было бы тогда принимать решение. А просто тихо упасть и очнуться не скоро. Двери медленно открылись. Долго оттягивать момент не пришлось. В дверях показалась сердитая физиономия кондукторши.
– Парень! Ты тупой?! – лицо кондуктора было крайне возмущённым, как будто её только что прилюдно обматерили, – идти то собираешься?!
А катись всё колбаской. Если решил, то иди. По крайней мере, автобус – это только начало моего пути. Ягодки будут потом. На следующем уровне игры под названием "Самоубийца”.
– Да иду я, иду!
Нащупав в кармане довольно таки измятый билет в один конец, я быстро отдал его кондуктору и занял положенное место. В автобусе было не много человек. Хотя именно этого я и ожидал. Старое асфальтовое покрытие заставляло о себе помнить. Автобус то и дело подпрыгивал, что крайне меня нервировало. Сейчас в самый раз было бы провалиться в глубокий сон. Сон, после которого чувствуешь себя словно на седьмом небе. Отдохнувший и бодрый, готовый к новым, повседневным делам.
Глаза невольно упали на слабое, мерцающее отражение на стекле автобуса. Серый, потухший взгляд начал рассматривать неровные черты лица. Для двадцатилетнего пацана, вид у меня был на редкость "уставший”. Как будто жизнь моя на этой земле началась не двадцать лет назад, а гораздо раньше. Автобус ехал медленно. От части, мне это нравилось. Я вообще любил медленное передвижение. Но в Зоне, медлительность может погубить даже матёрого сталкера. Как правило, все медленные новички погибали в самом начале своего сталкерского пути. Выживали только везунчики с хорошей реакцией и сильными ногами. В общем, слова "тише едешь – дальше будешь” в данном случае были некорректны.
Рука привычно нащупала в кармане MP3 – плеер. С ним я не расставался практически никогда. Любимая музыка помогала забыться, спрятаться от негативных мыслей. Миниатюрные наушники в ушах передавали в мозг сладкую, успокаивающую музыку. Глаза закрылись сами собой, знаете ведь, как это бывает. Мелодия полностью покрывала звуки движущегося автобуса. Даже резкие прыжки на пятой точке из-за неровной дороги сейчас казались незаметными. Как будто их и нет совсем. Облокотившись на окно, я в последний раз взглянул на отражение и отключился.
– Парень! Тебе куда?! – резкий возглас кондуктора вмиг врубил моё сознание и заставил вздрогнуть от неожиданности.
Музыка в плеере уже давно не играла, видимо села батарейка. Проклятая батарейка. Похоже, я проспал пару часов. Автобус прервал движение на краткую остановку. Значит до пункта назначения осталось ещё часа полтора езды.
– До конечной.
Кондукторша, что-то пробурчав себе под нос, медленно удалилась в сторону отдыхающего водителя. В автобусе значительно поредело. Остался только я и ещё пару человек. Видимо, тоже путь держат туда же, куда и я. Глаза снова начали потихоньку закрываться. Осмотрев, все ли вещи на месте, я попытался устроиться поудобнее на своём сиденье. Автобус, конечно, не бизнес –класса был, но зато проверенный "телятник”. Тысячу раз чиненный, тысячу раз крашенный.
В состоянии полудремоты в мозг лезли разные бредни. Снами это назвать было нельзя. Бред, чистый бред. Сравнимо даже с галлюцинациями или госпожой Белочкой.
Автобус медленно тронулся, постепенно набирая прежний ход. Заснуть крепко не получалось. Предательский плеер лежал в кармане, не принося абсолютно никакой пользы. Как ни странно, но время пролетело достаточно быстро. Кондуктор, видимо ей это доставляло особое удовольствие, разбудила меня на конечной остановке. Холодный ветер просочился в автобус через открытые настежь двери. Пробил лёгкий озноб. Повесив на спину рюкзак и перевязав шнурки на ботинках, я поспешил выйти на улицу из транспорта.
Лёгкие снова набрали воздух. Пар изо рта быстро растворялся в атмосфере. Немного осмотревшись, я кинул свой взгляд на стоявшие вдалеке небольшие деревенские домики. Конец пути. Вот она! Борисовка! Начало отсчёта моего трудного и опасного пути.
В голове строился дальнейший план действий. Во-первых, нужно найти проводника, ибо самому лезть в Зону чистое самоубийство и безрассудство. Во-вторых, надо было как-то проскользнуть мимо военных. Медленно приближаясь к деревне, в голове образовался муторный план с десятком пунктов. Порыв мысли прервал резкий возглас молодой девушки, ругающейся с каким-то мужиком, похожим на обычного алкаша. Уже через секунду, девка развернулась и пошла прочь. В мозгу пролетели слова "Надо спросить у неё дорогу”.
– Извините! Можно у вас кое-что спросить! – проорал неожиданно я, подбежав к ней.
– Ты шо орёшь!? – вытаращив удивлённые глаза, переспросила девка.
Отдышка и боль в ногах от кровавых мозолей предательски не давали задать вопрос. Не понимаю, почему она не убежала. Подбежал какой-то неадекватный, наорал, и теперь стоит и молчит. Моя бывшая уже давно бы дала пощёчину и скрылась в ночи. Вырвавшийся от этой мысли смех, казалось, ещё больше смутил девушку, ошарашено смотревшую на меня.
– Извините. Можно у вас спросить. Где находиться дом проводника? – собравшись с силами, задал я вопрос.
– Шо? Какого проводника?
На этот раз в смущение пришёл я. Житель Борисовки не знает про проводника? А может она и не житель этой деревни вовсе. Но на всякий случай решился задать вопрос ещё раз.
– Проводник в Зону отчуждения. Говорят, он здесь живёт. Где его можно найти?
– Ты про старика Митрича что ли?! Чего мусолил так долго? Вон его хата стоит! – ответила девушка с явно выраженным деревенским акцентом.
Хатой она назвала полуразвалившийся дом. Да и сама Борисовка преподносила себя как вымирающая, жалкая деревенька, которая совсем загнётся через годик другой. Дом Митрича был не исключением. Попрощавшись с девушкой, я направился к намеченной цели.
Сердце бешено заколотилось, когда рядом с домом показался грузовик с дежурившими рядом военными. В голове мелькали самые разные мысли. Неужели Митрича схватили? Что теперь с ним будет? Как теперь мне попасть в Зону? Наверняка ведь другого проводника нет.
Постояв несколько минут, я всё же решился на свой страх и риск подойти к дому. В самом грузовике никого не было. Все солдаты стояли рядом с домом и отчётливо вглядывались в каждого мимо проходящего прохожего.
– Стоять! Куда прёшь? – гаркнул один из них, нацелив при этом на меня свой автомат.
Не сказать бы что я испугался, но ноги машинально остановились. Такой расклад явно был по душе солдатику, на что указала его довольная ухмылка.
– Я ищу Митрича! – выпалил случайно я, даже сам того нехотя.
– Ты чего орёшь?! Можешь поздравить Митрича. Он получил билет на райские берега в один конец.
Я не успел подумать об этом, ибо через секунду всё увидел своими глазами. Из дома вышли двое высоких военных, волоча за собой окровавленное тело избитого старика. Ужас, пролетевший перед глазами, я не скоро забуду. Бросив труп в грузовик, солдаты встали рядом с другими дежурными. Следом из дома вышел толстый мужчина низкого роста в военной форме. На вид было лет под сорок. Капли пота стекали со лба, тем самым выдавая усталость.
– Так! Все в машину! Пора выдвигаться! – подходя к кабине, скомандовал он.
Все солдаты мигом начали забираться в грузовик, топая прямо по телу деда. Взгляд толстяка упал на меня. Остановив того "весёлого” солдата и не много пошептавшись с ним, двинулся ко мне.
– Это ты искал Митрича?
– Да, – неуверенно ответил я.
Мужик осторожно огляделся по сторонам. Что произошло потом, помниться смутно. Сильный удар в живот. Помню, что упал на землю. Дыхание сбилось. Резкая боль, расползающаяся по всему телу. Темнота в глазах и гудение в ушах.
– Признавайся малой, – начал спокойным тоном военный, – чего хотел?! В Зону Отчуждения хотел попасть?
– Пошёл в жопу сука… – процедил я сквозь зубы, превозмогая боль.
– Закрой пасть сучёнышь! Ты пытался пробраться на запрещённую всем гражданским территорию!
– Ты убил Митрича! – выпалил я, не в силах сдержать нарастающий гнев.
– Он сам виноват. На его месте я бы сидел тихо в своей развалюхе и не рыпался.
– Тварь вонючая!
– Ошибка! Майор Голованов! – последнее, что я услышал перед секундной головной болью.
Очнулся я уже в тёмном помещении. Затхлый воздух заставил прийти в себя окончательно. Сильная боль в носу отдавалась при каждом вздохе. Видимо этот засранец сильно приложился ногой по голове. Башка гудела, виски сильно пульсировали. Подняв голову, что далось мне с особым трудом, я осмотрел помещение, в котором нахожусь. Небольшая настольная лампа, стоявшая на ободранной мебельной стенке, слабо освещала тёмную комнатку. Не было ни телевизора, ни тем более компьютера. Обычная деревенская обстановка, как живут многие посёлки и деревни. Тахта, на которой я лежал, видимо была приобретена сравнительно давно, ибо её внешний вид оставлял желать лучшего. Над дверным проёмом висел маленький крестик. Так всегда делали после освящения дома или квартиры. Затхлый запах, похоже, исходил от котельной, находящейся в этом же доме.
Голова не переставала раскалываться. Сейчас бы обезболивающего выпить, и улечься спать на трое суток. Ну, или хотя бы поесть чего-нибудь. Вкусного картофельного пюре с несколькими кусочками обжаренной до хрустящей корочки курицы.
Я медленно присел на кровать, пытаясь окончательно придти в себя. Сколько сейчас времени? Долго ли я провалялся, не пойми где? Часов в комнате, как назло, не было. Не большое окно было полностью занавешено толстыми бежевыми шторами. Поэтому по времени суток тоже узнать не вариант. Вот не люблю я такие ситуации. Когда сидишь, как птица в клетке, пойманная браконьерами, и не догоняешь ничего. На глаза бросилось маленькое, висящее на мебельной стенке, зеркало. Поцарапанное и испачканное какими-то пятнами, зеркальце выглядело довольно-таки старо. Наверняка приобретено для осмотра лица после бритья, ибо отражение в нём было не высшего класса. Я медленно подошёл к стенке. Отражение меня потрясло в глубокое удивление. Распухший глаз изрядно посинел, отдавая болью в голову при каждом ударе пульса. Запёкшаяся кровь возле носа создавало впечатление неопрятного буржуя, испачкавшего лицо в густом, тёмно-красном кетчупе. Слава Богу, зубы все на месте. По зубам бы я грустил больше, чем по сломанному носу. На верхней полке в углу, стояли маленькие иконы. Сразу вспомнилась родительская квартира. Да наверняка в каждой квартире есть такой уголок, где стоят хотя бы две или три иконки разных размеров.
Порыв тёплых воспоминаний прервали густые и громкие шаги, доносящиеся видимо из другой части дома. Бежать было некуда. Оставалось только стоять на месте и ждать неизвестного владельца данного имущества. Какого же было моё потрясение, когда в дверях показался с виду вполне безобидный старичок, низкого роста. Одетый в синие подтяжки и майку-матроску, старик создавал впечатление добродушного дедушки, который и в муху из ружья не пальнёт. Мы постояли несколько секунд, глядя друг другу в глаза, создавая тем самым тихую паузу во времени и пространстве.
– Очнулся? Ну наконец-то, – тихо прохрипел дед. – Мне надо с тобой поговорить.
Старик неторопливо взял стул, стоящий на другом конце комнаты, медленным шагом приблизился ко мне и сел.
– Садись! Чего встал?!
– Как вас зовут? – спросил я и быстро присел на тахту.
– У меня встречный вопрос! Как зовут тебя? – ответил вопросом на вопрос мой настойчивый собеседник.
По манере общения сразу стало понятно, что старичок настроен решительно и мямлить не намерен. Интересно, зачем ему со мной разговаривать? Да и вообще. Обязан ли я с ним говорить? В любом другом случае, я бы уже давно простился и побрёл прочь. Но не в этот раз. Почему-то мне казалось, что разговор с этим дедом может быть весьма важен.
– Меня зовут Владислав.
– Влад по-нашему. Будем знакомы. Меня кличут Кузьма. Ну, или просто Вольфорыч, – представился старик и протянул руку.
Я редко жал руки незнакомым мне людям. Точнее, вообще старался этого не делать. Но этот старичок чем-то подкупал к себе положительное впечатление. Может быть своим простым, безобидным видом. А может быть мудростью старческой что ли. В общем, не могу точно ответить. Пожав руку деду, я внимательно настроился на предстоящий между нами обоями разговор.
– Зачем тебе идти в Зону Отчуждения?
– Не понял? – непонимающе спросил я.
– Я видел ту сценку возле дома Митрича. И всё слышал. Именно я тебя притащил сюда. Повторяю вопрос. Зачем тебе идти в Зону? Разговор обещал быть трудным с самой первой ноты вопроса: "Зачем тебе идти в Зону Отчуждения?” Но договорить надо было, так или иначе.
– Решил так. Захотелось чего-то нового. Новых ощущений.
– Новых ощущений значит?! Мужики гибнут там! Пацаны гибнут там! Некоторые даже точку пересечения не проходят. Многие идут за деньгами, которые просто необходимы. Многие скрываются от правосудия! А тебе просто захотелось новых ощущений?! – разошёлся Вольфорыч.
Дед быстро встал со стула и швырнул его в другой конец комнаты. Такого исхода я никак не мог ожидать от "мирного” старичка.
– Ты хоть понимаешь, что на смерть идёшь?! – продолжил Кузьма. – Там! Там всё по-другому! Другая жизнь! Другие опасности! Бандиты! Аномалии! Мутанты! Военные, чёрт бы их побрал! Ты хоть понимаешь, что они тебя пристрелят, если только увидят вблизи таблички "Ведётся огонь на поражение”. Туда, куда собрался ты, идут либо смертники, либо от безысходности. Зачем туда идёшь ты?! Меня это волнует!
– А с чего я обязан тебе говорить, а?! – не вытерпел я. – Ты мне кто?! Брат, сват?! Я тебя пять минут назад только впервые увидел! Почему я тебе должен это говорить?
Вольфорыч внимательно слушал мои слова, не показывая ни грамма возмущения. Наконец-то, после нескольких секунд, старик пришёл в себя. Сев на стул, который кинул в порыве гнева, Вольфорыч вальяжно положил ногу на ногу, скрестив пальцы на руках в замок.
– Ну ведь тебе же нужно как-то попасть в Зону? – усмехнулся дед. – Предлагаю сделку. Я проведу тебя в Зону, и тогда ты мне скажешь истинную причину своего пути в запрещённую территорию. По рукам, или как?..
Сумерки. Мы бежали не очень быстро. Усталость, боль. Всё растекалось в теле с каждым ударом сердца. Глядя, как передо мной бежит резвый старичок, самому становилось как-то не по себе. Сколько ему? Лет шестьдесят? Семьдесят? А мне? Двадцать! Если бы сейчас делали ставки, кто победит в этом забеге, наверняка все деньги поставили бы на Вольфорыча. Ибо выдыхался я с каждой секундой всё больше и больше.
– Давай не расклеивайся парень! Это так, просто лёгкая разминка! Дальше надо будет бежать изо всех сил! – проорал дед, убыстряя свой бег.
Я ничего не ответил. Мыслей и слов, конечно, набралось очень много, но ни сил, ни времени на их выговор у меня не было. Тяжёлый обрез, подаренный стариком, ещё больше тормозил бег, добавляя лишь лишнюю массу.
– Стоять! – скомандовал Вольфорыч. – Видишь?! Вон там! Дежурят заразы! Придётся прорываться! Ты не хочешь вернуться?! Всё ещё можно исправить! Как только мы подойдём к точке пересечения, обратного пути не будет. Ты готов?!
Эмоции переполняли. Хотелось что-то сказать, но язык словно запутался, пытаясь выговорить слово согласия. Вот он! Экстрим! Вот оно, вот оно ради чего я собрался в Зону Отчуждения! Адреналин зашкаливает. В общем, всё что я смог сделать, так только нервно покачать головой в знак согласия.
– Ну тогда, бежим! – крикнул старик и рванул вперёд, чьему примеру последовал и я.
Бежать. Сейчас только бежать оставалось. Я бежал, забыв про боль в голове туловище и ногах. Я забыл про усталость и про голод. Бег длился несколько секунд, но казалось, что я пробежал уже полкилометра.
Сирена. Выстрел. Всё. Нас засекли. Это должно было произойти. Рано или поздно. Вольфорыч, бежавший передо мной, резко рухнул. Вслед за ним в грязную, мокрую землю полетел и я.
– Вольфорыч! Дед! – к моему страху, ответа не последовало. – Кузьма! Блин, только не это!
Я медленно начал ползти в сторону лежавшего старика. Как бы не хотелось увидеть то, что суждено было увидеть. Как бы я сейчас побежал дальше, не оглядываясь назад. Не поднимая головы, я полз к деду, пока не упёрся на бездыханное тело. Из груди Вольфорыча текла густая, чёрно-красная кровь. Я не медик, но было и так всё ясно. Старик мёртв. А я жив, пока что.
– Извини, Кузь. Я не хотел, чтобы так вышло, – тихо проговорил я, доставая из его рюкзака гранату.
Старый плут. У кого гранату раздобыл, интересно. Как много этот старик мог мне рассказать. Может быть, мы бы стали друзьями даже. Кто знает? Мне оставалось только лежать на этой мокрой земле, ожидая своей участи. Что можно вернуть? Теперь уже ничего. Я дождался. Меня предупреждали, и не единожды. Ладно, все там будем так или иначе. Главное, как туда попасть. Пока я размышлял, недалеко послышался звук подъезжающего грузовика.
– Ищите его! Он где-то рядом лежит! Найти и уничтожить! – проорал знакомый мне голос.
Рука сильно сжала единственную гранату. Чувства все исчезли. Но зато появилось новое чувство. Чувство мести. Захотелось отомстить за Митрича, за Вольфорыча и за себя. Сейчас я не испытывал ничего, кроме непреодолимой жажды мести.
– Суки! Я здесь! Ну же! Идите ко мне, гандоны! – на секунду что-то оборвалось в душе. – Голованов! Зараза! Иди сюда, товарищ майор!
Пока я орал, не заметил приближающийся силуэт человека. Резкий свет фонаря ударил в глаза. Передо мной стоял та самая зараза. Тот человек, который совершил много плохого, пускай может быть и во "благо”, то всё-таки, кровь многих людей именно на его руках.
– Какие люди! Предупреждал я тебя малой. Не ходил бы ты сюда, – процедил майор, опустив фонарь на землю. – Теперь ты ведь знаешь, что будет.
Голованов медленно достал из кобуры пистолет и направил ствол мне в лицо. Скажу вам одно. Смотреть на свою судьбу и ждать смертельного исхода, как-то не очень приятно. Даже наоборот. По крайней мере, ждать этого я был не намерен.
– За Митрича, за Вольфрыча, и за себя, – прошептал я, выдернув чеку…
***
Сильная боль в сердце заставила очнуться. Невыносимая жажда, болезненные спазмы головного мозга. Странные ощущения заставили Сергея вскочить на ноги. Но через оглушительный возглас, тело упало на пол, разбудив всех спящих в квартире.
Яркий свет ламп реанимации слепил глаза, отчего боль в голове становилась ещё острее.
– Что с ним?! – прозвучал знакомый голос.
– Сердечный приступ. Но это не самое страшное. Клиническая смерть три минуты. Если бы вы вовремя не позвонили нам, спасти бы его уже было не реально. Буквально с того света вытащили, – закончил врач.
Все голоса сливались воедино. Сергей лежал и думал только о своём брате. Что с ним? Жив ли он?
– Можно мне к нему? – спросила жена Сергея врача.
– Да, вы можете зайти. Только не говорите ему ничего о том случае. Ему сейчас волноваться нельзя.
Девушка быстро прошла в палату к мужу. Сергей лежал неподвижно. Он уже знал правду. Он уже знал, что его брат не пересёк и больше никогда не пересечёт точку пересечения…
|
|
